Ганна Сінькова
Ганна Сінькова

Нотатки на полях Кримінально-процесуального…

На фото – Аня Синькова, 20-ти летняя активистка протестного движения. В один из зимних дней, она, в составе группы единомышленников, в качестве протеста над бессмысленным сжиганием природного газа (300 тыс. гривен в год) и привлечения внимания общественности к существующим проблемам ветеранов Второй мировой войны, провела в Киевском парке Славы акцию по публичному поджариванию на сковородке яиц и сосисок.

Видео с акции впоследствии было выложено в интернет, а милиция, изучив обстоятельства, решила возбудить уголовное дело по статье 297 Криминального кодекса “Надругательство над могилой”.

Впрочем, в попытке изучения понятия “Надругательство над могилой”, я уже писал как-то об этом деле.

Первого апреля, решением Печерского суда Анне была выписана мера пресечения – содержание под стражей на срок 2 месяца. Мотивация применения наисерьезнейшей из возможных меры пресечения прописана в 148 и 155 статьях КПК. Как пример – в случае, если следователь считает, что подозреваемый может сбежать или другим способом уклоняться от следствия. Интересно, что Анна, по словам адвоката, за время следствия не получила ни одной повестки. То есть, предположение, что Синькова может уклоняться от следствия при существующей аргументации равнозначна тому, что любой гражданин Украины – потенциальный убийца и насильник. Впрочем, это риторика, вернемся к деталям.

Максимальная длительность срока содержания в СИЗО – два месяца – прописана в 156 статье Криминально-процессуального кодекса. Этот же Кодекс предусматривает и увеличение срока содержания обвиняемого, в этом случае, согласно статье 165-3 КПК, за пять дней до окончания срока, следователь должен подать в суд соответствующий запрос. Чего сделано не было.

Два месяца истекли 29 мая. Согласно ст.14 КПК о неприкосновенности личности, прокурор обязан освободить любого, кто удерживается дольше положенного законом (или решением суда) срока. Кроме того, заключительные пункты 156 статьи КПК предписывают, что в случае отсутствия решения суда о продлении срока пребывания, орган дознания, следователь, прокурор или начальник места предварительного заключения, обязаны немедленно освободить находящееся под стражей лицо.

Насколько мне не изменяет память, незаконное содержание под стражей – это отдельная, 371 статья Криминального кодекса, предусматривающая от трех до пяти лет лишения свободы. И, кстати, если начальник изолятора заявляет о том, что если он отпустит неправомерно удерживаемое лицо, то сядет вместо него (об этом было заявлено сегодня народным депутатам, см. видео) – такие действия означают личную заинтересованность, а значит – уже третью часть вышеуказанносй статьи: от пяти до десяти лет с запретом занимать должности.

Вывод?
С 29 мая Аня Синькова необоснованно удерживается в СИЗО.

Вчера было первое предварительное судебное заседание по делу Анны Синьковой (Лисицы). К началу процесса зал был полон. И тут оказалось, что в зале суда нет обвиняемого лица. Обвинитель не потрудился привезти в суд саму обвиняемую. Такие действия можно трактовать, как желание максимально затянуть время пребывания Синьковой в СИЗО. Суд согласился в доводами адвокатов и прокурора, что вести предварительное слушание без обвиняемой нельзя и перенес заседание на 17 июня.

9 июня группа активистов пикетировала СИЗО с требованием немедленного освобождения Синьковой. Как я уже уточнил, начальник СИЗО отказался выпустить Синькову, сославшись на правовую коллизию: существующая норма 165 статьи КПК предусматривает, что особождение из-под стражи лиц, по криминальным делам, находящимся в рассмотрении суда, осуществляется только по судебному решению. Принимая во внимание это утверждение, нужно вспомнить о существовании 29 статьи Конституции Украины, согласно которой Аня Синькова должна была быть освобождена еще 29 мая, а дальнейшее содержание ее под стражей, согласно того же КПК – вызвать протест (а то и криминальную ответственность в отношении виновных) у соответствующего надзорного органа. То есть, для свобождения Ани не нужно никакого решения суда и сопровождающего бумаготворчества. Достаточно, как я уже сказал выше, добуквенного исполнения 156 статьи КПК, чего, увы, не происходит.

Представители министества Внутренних дел громко заявляют, что чтят Криминально-процессуальный кодекс. Однако на деле, раз от разу сталкиваешься с тем, что милиция предпочитает не видеть не только неудобные законы, но и неудобные нормы этого самого Кодекса. В декларативной основе Кодекса, заявлено, что задачами криминального судопроизводства являются охрана прав и законных интересов физических и юридических лиц, принимающих в нем участие, а также быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения Закона с тем, чтобы каждый, кто совершил преступление, был привлечен к ответственности и ни один невиновный не был наказан.

Увы, даже декларативные функции правозащиты, предписываемые главными правоустанавливающими документами государства, для нынешних госслужащих являются не более, чем красивыми, ни к чему не обязывающими словами.

Подводя неутешительный итог, напомню, что международные неправительственные организации Amnesti International и Freedom Haus внимательно наблюдают за Украиной, и в частности с ситуацией по соблюдению прав человека. Пребывавший 22 апреля в Украине представитель Amnesti International Хеза МакГил заявила, что Синькова безусловно является узником совести, поскольку проведенная ею акция была показательно ненасильственной, а значит, что девушку посадили исключительно за ее взгляды. Кроме того, в недавнем отчете Freedom Haus содержится заявление о “снижении уровня демократии и формировании в Украине “нездоровой политической обстановки”.

Поздравим себя, Украина семимильными шагами приближается к черте, откуда начинается международная изоляция.

Алексей Ярославцев